SunRise! Соло и КП! Идет набор в разные КП

[Jiaying]

Однажды, когда человечество построит последний свой храм и объявит себя богами, она вернётся.
И в последнем танце, когда звёзды погаснут, а океаны вскипят,
она улыбнётся —
и начнётся всё сначала.


Ибо разрушение — не конец.
Оно — колыбель нового мира.

 

[Ardentis]

Ап

 

[Jiaying]

Он не носил меча, не спасал королевств, не убивал драконов.
Но без него мир был бы тише, серее — как песня без музыки.


Его звали Лютик. Или, если по-настоящему — Йеннифэр (но это имя он использовал только в самых отчаянных обстоятельствах, например, когда его ловили на лжи или когда пытался втереться в доверие к богатой вдове). Большинство знало его как поэта, барда, лжеца, дуэлянта с сомнительной репутацией и лучшего друга Геральта из Ривии — ведьмака, который, как утверждал Лютик, «не понимает шуток, но обожает, когда о нём поют».

 

[Jiaying]

Лютик появлялся в тавернах, как внезапный порыв ветра — с гитарой под мышкой, улыбкой до ушей и глазами, полными озорства. Он мог за пять минут втереться в доверие к пьяному купцу, за десять — влюбить в себя жену графа, а за полчаса — оказаться в канаве с разбитым носом и пустым кошельком. Но он всегда вставал. Потому что Лютик, как бы ни падал, никогда не переставал петь.

 

[Jiaying]

Он писал песни о любви, хотя сам в неё не верил — или, может, верил слишком сильно. Песни о Геральте — о его подвигах, о его холодности, о его странной привязанности к Цири. Он приукрашивал, конечно. Ведьмак рубил бандита — а в песне Лютика он сражался с семью демонами в одиночку, спасал принцессу и уезжал на белом коне под шквалом поцелуев. Геральт ворчал, но слушал. Иногда даже улыбался.

 

[Jiaying]

Лютик был трусом. Когда чудовище вылезало из болота, он первым прятался за спину ведьмака. Но он был и храбрецом — не тем, что сражается мечом, а тем, кто говорит правду в лицо королям, кто поёт о свободе, когда вокруг шпионы, кто остаётся верным другу, даже если это грозит тюрьмой.

 

[Jiaying]

Он любил Цири, как дочь. Или как младшую сестру. Или как героя своей следующей баллады. Наверное, всем этим сразу. Когда она исчезла, он не переставал искать её. Он пел о ней в каждой таверне, в каждом городке — не ради славы, а чтобы её имя не забыли. Потому что если о человеке не поют — значит, он умер дважды: в жизни и в памяти.

 

[Jiaying]

Он пережил осады, пожары, инквизицию, дуэли на шпагах и сердечные разбития (их у него было, как минимум, семнадцать — он вёл счёт). Он терял друзей. Он терял себя. Но каждый раз, когда казалось, что Лютик сломлен, он доставал гитару, настраивал струны и начинал:

«Был один ведьмак — суров и нем…»

 

[Jiaying]

Лютик — это не просто менестрель.
Он — голос эпохи.
Он — память о тех, кого забыли.
Он — смех сквозь слёзы.
Он — тот, кто напоминает, что даже в мире, полном тьмы, монстров и предательств,
всегда найдётся место для песни.
Даже если она написана пьяным поэтом, который боится тараканов,
но не боится сказать правду.

 

[Jiaying]

В Венгерберге, где туман — как дыханье ночи,
Где волны шепчут имена утопленниц,
Родилась девочка — хрупкая, больная,
С сердцем, что рвалось сквозь цепи страданий.


Не красота ей была дана от природы,
Но воля — как молот, как пламя в грозу.
Она сказала: «Я не раба своей судьбы!» —
И шагнула в Арад-Варл, в пучину мечты.

 

[Ardentis]

Ап

 

[Jiaying]

Школа магов — не место для слабых,
Где каждый шаг — как клинок у горла.
Она прошла сквозь огонь и тени,
Сквозь боль, что рвёт, как когти демона.


Отдала детям рожденье — за силу,
За взгляд, что гасит и зажигает сердца.
Стала розой в пустыне — чёрной,
Что цветёт лишь под светом луны и грозы.

 

[Jiaying]

Она — не та, что поёт у костра,
Не та, что мечтает о замках и венцах.
Она — буря в тишине,
Молния в слове, что сожжёт до тла.


Фиолетовые глаза — как два самоцвета,
Где отражаются миры и судьбы.
Кто видел их — тот не забудет навеки:
В них — вселенная, боль и любовь.

 

[Jiaying]

Потом он пришёл — ведьмак из Ривии,
Серый волк, что не знает пощады.
Они бились, как враги, как два океана,
Но любили — как свет и как тьма.


Не ласками, не шёпотом, не клятвами,
А молчаньем, что громче любых слов.
Она — его ярость, его слабость, его суть,
Он — её проклятье, её свет, её боль.

 

[Jiaying]

Она искала Цири — дочь, что не родилась,
Но стала дитя её сердца и души.
Через миры, через смерть, через время,
Она шла, как идёт только любовь настоящая.


Она рвала завесы, гасила порталы,
Бросала вызов самой судьбе.
«Ты не возьмёшь её!» — закричала в пустоту,
И пустота содрогнулась… и отступила.

 

[Jiaying]

Говорят, она погибла в битве при Цинтре,
Что её тело сожгли вихри времен.
Но я верю — где-то за гранью миров,
Она стоит, как статуя в пламени.

И если вдруг ночью ветер замрёт,
А луна станет фиолетовой — знай:
Йеннифер смотрит сквозь тьму,
И ждёт того, кто однажды вернётся к ней.

 

[Jiaying]

Пусть сказки забудут имена королей,
Но пой песню о ней — о ведьме с огнём в жилах.
О той, что любила, как умела — до смерти,
И жила — как никто: гордо, свободно, одна.

 

[Jiaying]

Во времена, когда магия рвалась из оков,
А люди сами творили чудовищ,
Средь гор и туманов, в краю без богов,
Родился мальчик с глазами, как клинок.

Его отдали в детстве — не из жестокости,
А чтоб спасти от судьбы иль войны.
Он стал ведьмаком — без детства, без памяти,
С сердцем, что бьётся под шкурою зверя.

 

[Jiaying]

Каэр Морхен — школа смерти и стали,
Где каждый мальчик платил цену за силу.
Травы, муки, испытания в стали,
И взгляд, что уже не блестит от обид.

Он выжил. Остался один из немногих.
С мечами на спине и душой в панцире.
Стал охотником — за плату и долг,
На тех, кого боялись в ночи и в зари.

 

[Jiaying]

Он не просил славы, не искал поклоненья,
Не носил короны, не правил землёй.
Но где бы ни шёл — в город, в селенье,
За ним тянулась тень судьбы роковой.

Он рубил бестию, что губила деревню,
Спасал от демонов, сжигал оборотня.
Но люди плевали, гнали, как тенью,
Хотя он за них каждый раз рисковал собой.

 

[Jiaying]

И всё же в его жизни был свет —
Не меч, не пиво, не драка в таверне.
А женщина с фиолетовыми глазами —
Что вплела его в паутину любви и войны.

Йеннифер… имя, что шепчет душа.
Они бились, как враги, как два пламени.
Но в молчании — знали: друг без друга
Серый волк и чародейка — лишь тень.

 

[Jiaying]

А потом — дитя. Не кровь, но родная.
Цири, Ласточка, Дочь Двух Миров.
Он нашёл семью — не по воле случая,
А потому что в нём был огонь под панциром.

Он прошёл сквозь войны, сквозь миры, сквозь смерть,
Через порталы, через пепел и кровь.
Ведьмак не верил в судьбу — но теперь
Он шёл за нею, как волк за своей кровью.

 

[Jiaying]

Говорят, он пал под мечами врагов,
Что его тело скрыли времена.
Но в тихие ночи, когда ветер стих,
Его слышат шаги у края леса.

И если ты встретишь мужчину в плаще,
С мечами на спине и глазами, как лёд,
Знай — это он. Не ищет он славы.
Он просто идёт… и идёт… и идёт.

 

[Jiaying]

О, ведьмак, Серый Волк, странник ночных дорог,
Ты не герой из сказок, но герой всех времён.
Ты не просил о любви — но её получил,
Ты не верил в судьбу — но спас свой дом.

О, ведьмак, с мечами в руках,
Ты сражался за тех, кто забыл твой труд.
Ты остался собой — среди лжи и вранья,
И за это тебя… никогда не забудут.

 

[Jiaying]

Пусть магия сгинет, пусть мечи заржавеют,
Пусть сказки состарятся, как листья в бурю.
Но в сердце тех, кто помнит —
Он живёт.